Первую ночь не стучал зубами от холода. Ватник, правда довольно куцый, руки едва не по локоть торчат и на животе едва сходится, но мне он сейчас дороже костюма от Хуго Босса. Обошел по самому краю очередное болото и вышел к узкой дороге, накатанной тележными колесами. Вот тут вчерашняя находка мне и пригодилась. Услышав поскрипывание тележных колес, прячусь в придорожных кустах. Низкорослая, но упитанная лошадка бодро тащит пустую телегу, возница один и уже в возрасте. Не понравился мне этот дедок, но у него может быть еда. Не может такого быть, чтобы из деревни своей уехал, а пожрать не взял. Пропускаю телегу мимо, и выхожу на дорогу, для всех она лесная и узкая, а для меня ой какая большая.

- Тормози, диду!

Дед не торопясь, оборачивается, правая рука ложится на сено, подстеленное на дне телеги. Не нравится мне этот жест.

- Тормози, сказал! - добавляю в голос металла. - И руки держи на виду!

Ствол СВТ смотрит деду в грудь. Сам я сильно оброс за последние дни и в черном ватнике сильно похож на беглого зека.

- Стий, худоба!

Дед дергает вожжи, и лошадка послушно замирает.

- Жратвой поделись.

Дед сопит, вытягивает из-под доски, на которой сидит узелок и подталкивает его на край телеги. Чтобы его взять мне надо подойти вплотную. Делаю два шага и замечаю справа от возницы рукоять топора.

- Положи на землю.

Дед бросает взгляд исподлобья, но подчиняется. И все молча.

- Ехай давай.

- Цоб цобе!

Дед хлещет ни в чем не повинную лошаденку батогом и та резво берет с места. Едва дождавшись исчезновения телеги за поворотом, бросаюсь к белой тряпице. Негусто, но и то хлеб, точнее четвертина домашнего каравая, очень небольшой кусок сала, луковица, щепотка соли в бумажке. Еще бутылка домашнего кваса, будет в чем хранить воду. Не удержавшись тут же на дороге съедаю большую часть, остальное завязываю в узелок и иду дальше. Генеральный курс тот же.